Манифест Лигачева

Обвинения, брошенные значимой и достаточно авторитетной частью актива КПРФ ее несменяемому руководству, облечены в более или менее стандартную и традиционную идеологическую форму. И частью носят персонифицированный характер, поскольку их связывают с ошибками лично Зюганова.

Но на самом деле все гораздо сложнее. С одной стороны, КПРФ переживает реальный затяжной кризис, выражающийся в сокращении ее численности и не впечатляющих результатах на выборах – даже на фоне собственных результатов КПРФ десятилетней давности. Где лидерство на парламентских выборах? Где “красный пояс”? Где борьба на равных за президентский пост с кандидатом партии власти?

Когда оппоненты Зюганова утверждают, что численность партии сократилась с 6 млн. человек в момент ее создания в 1992 году до 150 тысяч сегодня, они ей явно льстят. Есть основания полагать, что сегодня в КПРФ состоит в лучшем случае порядка 70 тысяч человек.

Обвинения были брошены за полгода до двадцатилетия II (Клязьминского) съезда КП РСФСР, где она практически отреклась от членства в КПСС и заявила о себе, как о КПРФ. И эти обвинения брошены как раз в дни юбилея XX Всесоюзной партконференции КПСС (10 октября 1992 г.), заявившей о восстановлении деятельности компартии и созыве XXIX съезда КПСС (в конце марта 1993 года и это событие будет отмечать свой 20-летний юбилей).

Кстати, через несколько недель исполнится 20 лет признания Конституционным Судом РФ неконституционности Указов Бориса Ельцина о прекращении действия структур КПСС на территории России. Коммунистам тогда дали шанс, но они от него отказались.

В целом, двадцатилетняя история КПРФ, равно как и всего современного российского коммунистического движения – это двадцатилетняя история медленного, но последовательного и упорного уничтожения руководителями КПРФ и собственной партии, и шансов этой партии на возрождение и взятие власти.

И дело тут не в Зюганове. Как говорится, “не ругайте пианиста”. Зюганова избрали, приветствовали и поддерживали 20 лет партийная масса и партийный актив.

И если бы все те, кто за 20 лет выступал против Зюганова, все вместе выступили против него в первые годы после его избрания, он давно был бы смещен. Волны недовольства им поднимались постоянно. И постоянно они оказывались безрезультатными.

Всегда были те, кто понимал порочность пути, по которому идет и он, и сама КПРФ, и всегда они проигрывали, потому что были те, кто заявлял: “Не дадим расколоть партию! Единство выше всего, а Зюганова мы поправим!”. И года через два все повторялось. И уже те, кто спасал Зюганова в прошлый раз, разочаровывались в нем и пытались изменить ситуацию. Но опять в ответ неслось: “Не дадим расколоть партию – сохраним единство, а Зюганова мы поправим!”.

Нынешнее выступление против него – четвертое только за последнее десятилетие, и минимум седьмое за время существования КПРФ.

Сегодня самой значительной фигурой этого выступления является Егор Лигачев. Он безусловно честный и мужественный человек, заслуживающий искреннего уважения. В свои 92 года он остался верен своим идеалам и при этом вполне дееспособным.

Но именно он до самых последних лет грудью защищал Зюганова от любой внутренней оппозиции. Если бы не Лигачев, Зюганов был бы политически уничтожен коммунистическим движением еще в 1994-95 годах. В жертву своей защите Зюганова он приносил не только своих сторонников, но и уничтоженную при его участии СКП-КПСС – уставного наследника КПСС, принявшего это название в марте 1993 года. Теперь и он понял, куда при его участии руководство КПРФ завело свою партию.

Дело не в личностях – дело в тенденциях. Как однажды сказал Сергей Кургинян: “Нет особой проблемы сместить Зюганова. Просто, если он будет смещен, этот актив выберет человека, который будет хуже, чем он – потому что проблема в качествах этого актива”.

20 лет назад, когда еще действовал запрет на КПСС, в коммунистическом движении оформилось три направления. Первое считало, что КПСС умерла и нужно создавать новую компартию – это были такие люди, как Тюлькин, Ампилов. Крючков, Андреева. И они стали создавать РКРП, “Трудовую Россию”, РПК, ВКПБ.

Второе считало, что КПСС – структура, которая пережила царизм и гитлеровскую оккупацию, и она не обязана считаться с запретами буржуазной власти, и с организационной точки зрения способна работать безо всяких разрешений и регистраций. По его мнению, необходимо было явочным порядком восстанавливать свои структуры и разворачивать борьбу против реставрации капитализма и существующей власти. Кстати, данному течению до определенного момента удавалось делать это настолько успешно, что к осени 1992 года власть предпочла уступить и отменить запрет на деятельность компартии.

Но было и третье движение, связанное тогда с руководством КП РСФСР, которое считало, что нужно не восстанавливать КПСС, а жаловаться на запрет в судебном порядке и вообще отказаться от КПСС, ограничившись существованием российской компартии. В конечном счете победило именно это течение, оформившееся как нынешняя КПРФ.

Но беда и порочность его была в том, что образовавшие его люди в массе своей были “коммунистами по разрешению”. Они хотели чувствовать себя “не предавшими”, но так, чтобы это было в соответствии с законодательством, чтобы ругаемая ими власть официально им это разрешила. Естественно, так легче, чем действовать несмотря на власть и ее противодействие.

И таких было больше. Как только власть им это разрешила, они просто затопили собой коммунистическое движение и дали возможность руководить собой тем, кто соответствовал этому их настроению.

Вся их коммунистичность и социалистичность выражалась в сохранении партбилета как святыни и в дискуссиях на собраниях, где они убеждали друг друга в том, что власть плоха и антикоммунистична – и клеймили всех тех, кто говорил, что руководство партии никакой революционной и коммунистической работы не ведет. И еще они по праздникам ходили на митинги – что тоже сегодня уже оказалось в прошлом.

Это все, что они готовы были делать. И им нужно было то руководство, которое от них ничего большего не требовало бы. Да, такими были не все, но подавляющее большинство. И поэтому, когда против существующего положения дел восставала та или иная часть актива, руководству всегда было на кого опереться.

Они никогда не хотели и не умели работать так, как некая почитаемая ими же партия работала сто лет назад. Они никогда не умели вести реальную политическую работу: все сводилось к тому, что одни обеспечивали массовку, пока их на это хватало, а другие от их имени грозили власти: “Смотрите, только мы удерживаем народ и партию от того, чтобы они взялись за булыжник и за винтовки”.

Они никогда не умели агитировать за свои идеи и за самих себя – они умели говорить лишь то, что им самим хотелось слушать. Никогда не умели убеждать – и умели лишь клеймить.

Они давно утратили связь с теми, кто теоретически считается их классовой базой, не имея влияния ни в рабочем классе, ни в студенчестве. Поэтому в марте 2012 года Путин получил 55% голосов рабочих, а Зюганов лишь 12%. Путин получил 50% голосов студентов, а Зюганов – 6%.

В партии полным полно честных, умных и достойных людей, но в целом она ни на что не способна. Она никогда не была партией – она светская конфессия. Она не может работать – она может только проклинать и заклинать.

В тоже время, как партия КПРФ все же невольно делает полезное дело, демонстрируя, что Красное Знамя не спущено. Но идти в атаку под ним она не может – и объективно мешает всем тем, кто на это готов.

В декабре прошлого года она еще собрала голоса избирателей, потому что партий, участвующих в выборах было мало – голосовали назло власти. Сегодня, когда ее лишили этого приза, хвастать ей опять нечем.

Хотя и не в выборах дело – дело в том, что главная формула ее существования – не работать, говорить и спорить. Не бороться, а заклинать. Не идти вперед, а доказывать, что нужно стоять на месте.

Если бы все те, кто за двадцать лет выступал против этого состояния, не защищали, тем не менее, “единство”, они уже восемнадцать лет назад создали бы нормальную партию и давно взяли бы власть в стране. Но они защищали единство – единство умирания.

Сегодня восстал Лигачев. Потому что оказалось, что он способен быть живым и в 92 года. Только вот КПРФ смертельно больна уже в свои неполные 20 лет.